Новолипье. Лучшие годы

Вот уже многие годы Юзеф Хен заслуженно пользуется славой пре-красного беллетриста, писателя, умеющего красноречиво, увлека-тельно и остроумно рассказывать о событиях неслыханного дра-матизма и об историях давно минувших лет. Не стала иск лючением и эта книга. «Новолипье. Лучшие годы» – повествование автобиографическое. Автор ведет рассказ о детстве в еврейском районе довоенной Варшавы, об обороне города в сентябре 1939 года и о своих воен-ных скитаниях на территории Советского Союза. Очаровательные, живописные сценки рисуют детство и юность сына предпринима-теля с улицы Сольной, еврейского ребенка, «врастающего» в поль-скость – с ее поликульт урностью, открытостью и сердечностью – почти идиллически. И лишь печальные финалы этих автобиогра-фических эпизодов, из которых мы узнаем о дальнейшей судьбе многочисленных родственников, учителей, соседей, ровесников, подруг, первых возлюбленных, друзей, спу тников каникулярных развлечений и юношеских инициаций – судьбе трагической или т у-манной, заставляющей предполагать худшее – обращают светлое повествование Хена в эпитафию, а польско-еврейский мир, безвоз-вратно ушедший в прошлое, воспринимается как метафора судьбы центрально-европейца.
Название второй повести не следует понимать буквально, хотя не стоит искать в нем и сарказм: лучшие годы – годы изгнания, военных скитаний, прик лючений, опасностей, но и страстей, и увлечений, пе-режитых спасшимся от гибели евреем, потом учеником советской школы, колхозником и наконец красноармейцем – в оккупирован-ном Львове и его окрестностях, а затем в коммунистической Рос-сии, вст упившей в смертельную схватку с Германией. Хен философ-ски, с юмором пишет о наст упающей зрелости, об умении сохранить собственную «экологическую нишу» в трагически-трудные време-на, и при этом никогда не опускается до мизантропии. Напротив: в этой прозе – разрушающей стереотипы, напряженной, насыщен-ной социальными и эмоциональными реалиями, полной лирических отст уплений – мы видим триумф и красот у самой жизни.

Марек Залеский

ФРАГМЕНТ

Теперь о Спенсере Трейси. Я у же говори л, что позна-коми лся с ним в самом нача ле, еще весной. Я сто-я л на обочине шоссе, петл явшего среди ск ладок чернозема, на п лече лежа л и два тя жел ы х лома. Я ма ха л водител ям грузовиков, с  грохотом и ревом проносивши хся мимо, но ни один не останови лся. Вечно они, гады, спешат. С ломами на п лече я двинулся вперед, переж ива я, что окон-чател ьно доконаю на каменистой дороге свои варшавск ие ботинк и. И именно тогда, когда я поду ма л, что мир жесток и бессердечен, и мне – таком у, как им я у роди лся, – нипочем с ним не сладить, рядом возник старый «зис» – п лавно, без визга, притормози л, и из кабины показа лась золотоволоса я голова Спен-сера Трейси. Хорошее м у жское л ицо, грубые черты, резк ие и пробу ж дающие доверие, серые глаза со светл ыми ресницами и бровями, взгл яд испыт у ющий и, несмотря на ул ыбку, немного обеспокоенный. Он! Правда, он! Здесь, на этой дороге! Конечно, это невозмож но, я знаю. Ну и что?.. Может, это кака я-нибудь нова я рол ь, реинкарнаци я? Да нет, что за еру нда! Я понима л, что нак лонив-шийся ко мне м у жчина – простой русск ий шоферюга, однако когда он молча, жестом пригласи л мен я в свою кабину, я вдру г почу вствова л себя в безопасно-сти, мен я ох вати л и покой и доверие – точь-в-точь так ие, как ие излу ча л Спенсер Трейси. Он вел свою трехтонку осторож но, старател ьно объезжа л выбоины, на которые обычно не обраща л и внимани я его тороп л ивые собратья, не жа лея подвесок и собственны х почек. Фами л и я его бы ла Хохолов – он выговарива л ее «Ха х лов».
– Закурить есть?1
– спроси л Спенсер Трейси х рип ловатым голосом Спенсера Трейси, даром что по-русск и.
Я сказа л, что не ку рю, и сразу же пожа лел о свои х слова х. А он: ничего, мол, по-рядок (all right2– как вырази лся бы Спенсер Трейси), правильно, так и надо. Не то, что вчерашний молокосос – преж де, чем п устить мен я в грузовик, тоже спроси л: «а закурить есть?», а когда я сказа л, что не ку рю, воск л ик нул: «Ну и чего ты тогда ж ивешь на этом свете?». Так я узна л – в Стране Советов все врем я чем у-нибудь у чишься, – зачем ж иву на этом свете и л и, во всяком слу чае, зачем он ж ивет.
Есл и бы я сказа л шоферу, что ж иву ради построени я социа л изма – как пишу т в передовица х – мен я бы прин я л и за идиота. До этой дороги не доноси л ись тя же-ловесные речи, л юди забыва л и о пропагандистск и х шт у чка х, здесь не су щество-ва ло никак и х соревнований и т.п., тол ько иногда, есл и что-нибудь лома лось и л и когда ин женер Бжозовск ий, х удой, прямой, точно натяну та я стру на, слу жбист, док ладыва л, что снова что-нибудь свистнул и, тогда нача л ьник нашего у частка, Васи л ь Л я хов, безусый комсомолец в зеленой косоворотке, багровел и крича л, что это «безобразие» и что за порчу советской собственности надо привлекать. Так вот, слово «советский» не имело здесь никакого идеологического привкуса, оно означа ло попрост у: «государственный», «общественна я собственность». Дорог у строи л и из камней, песка и смол ы, а не из слов.
Назавтра, а может, через два дн я, слу чи лось так, что Хох лов сам останови лся возле мен я, когда я шел по обочине с ломами на п лече. Широко распа х нул дверц у и спроси л: «Поеха л и?» Он запомни л мен я, потом у что хотя у шоссе кру ти лось много народу, я один носи л синюю гимназическу ю форм у. Чем объяснить его симпатию? Наверное, что-то чу вствова л – чу вствова л мое отношение к нем у.
Меж ду л юдьми ведь су ществу ют всяк ие излу чени я – не тол ько меж ду м у жчиной и женщиной: война нау чи ла мен я, что бывает на свете бескорыстна я м у жска я дру жба, с верностью, преданностью, чаще всего с восх ищением. (…) Дру жба с Хох ловым не требова ла слов, он бы л неразговорчив, скорее да же молчу н – чего же еще ж дать от сдержанного англосакса и л и ж ител я тайги – впрочем, я пон яти я не имею, откуда он родом, сибиряк и л и с Украины, эти шоферюги, официа л ьно называемые «автоколонной», явл я л и собой сборну ю сол янку со всего Союза, в основном русск ие и у краинцы, – ж и л и в барака х на базе, некоторые снима л и комнаты у евреев в Буске и л и Ярычеве, ж и л и, пока ш ла стройка, а потом и х – вме-сте с грузовиками, выдержавшими у раганну ю езду по выбоинам – перебрасыва-л и на дру гой конец огромного Союза, так они и мота л ись с у частка на у часток, с к вартиры на к вартиру. У ни х не бы ло ничего своего, кроме ба ла лайк и и л и – иногда – ба яна. Кое-кто довол ьствова лся г убной гармошкой. Не знаю, бы ла л и у моего Спенсера Трейси семья – наверное, да, не знаю, пи л л и он – наверное, иногда пи л, не знаю, что он ду ма л обо всем этом, потом у что хотя иногда мы об-менива л ись фронтовыми сводками (немцы в Дании и Норвегии, битва при На-рвике, немцы в Бел ьгии и Гол ландии, немцы в Пари же), н комментирова л и и х сдержанно, лаконично. Теперь, сп устя годы, я мог бы ради красного словца со-чинить как ие-нибудь у влекател ьные диа логи, но мне не хочется. Конечно, я кое-что рассказыва л ем у о себе, хотя он ничего не выспрашива л – такого рода техас-ск ие и л и сибирск ие молчу ны охотно слу шают, понимающе к ивают головой, но сами в чу ж ие дела не лезу т, сказа л о родител я х (что оста л ись в Варшаве), об этой гимназической форме – что значит бордова я полоска (л ицейск ие к лассы), и не-много о нашей ж изни. Наконец я набра лся х рабрости и рассказа л ем у, что есть такой американск ий актер, «артист», по имени Спесер Трейси, очень на него похож. Он в ответ ул ыбнулся – ул ыбкой Спенсера Трейси. Может, не сразу мне повери л, может, поду ма л, что у знаменитого актера, да еще американского, не может быть такой хох лацкой рож и. Помолчав, спроси л: «А ктер-то хороший?» «Очень хороший». Ну и ладно. Раз хороший, то и ладно. Потом он как-то вер-нулся к этой теме. Его заинтересова ло, как ие рол и игра л этот мой… как его? (Спенсер Трейси – подсказа л я). Ну вот, этот Спенсер – что он играет? Я назва л нескол ько фи л ьмов: «Отва ж ные капитаны», по К ип л инг у, там он игра л рыбака, «Город ма л ьчиков», там он бы л ксендзом, «Ярость», к лассическ ий фи л ьм Фри-ца Ланга. А еще есть така я комеди я, – добави л я, – «Бол ьшие города», в которой
Спенсер Трейси играет таксиста. «Шофера?» – удиви лся он. «Шофера», – под-тверди л я. Хохолов засмея лся своим доброду шным спенсеровск им смехом.


1 Курсивом выделены слова, данные автором по-русски.
2 В порядке (англ.).