Дровосек

В последнее время польские писатели охотно обращаются к детек-тивному жанру, который становится все более модным. Кто-то под-ходит к детективу серьезно, к то-то (как, например, Михал Витков-ский в своей новой книге) – более «легкомысленно». «Дровосека» можно назвать весьма свободной детективной вариацией на авто-тематический мотив. Итак, поздней осенью герой романа, Михал Витковский (а как же иначе?), отправляется в лесничество, располо-женное неподалеку от модного приморского курорта Мендзыздрое, чтобы там, в тишине и покое, написать детектив, который непре-менно принесет ему славу и деньги. Работа идет плохо, потому что Михала отвлекает хозяин – человек загадочный и необычный. Вит-ковский набредает на след мрачного дела многолетней давности, перевернувшего жизнь не только хозяина лесничества, но и других жителей Мендзыздроев, которых Михал хорошо знает, поскольку часто там отдыхал. Начинается следствие – не просто эксцентрич-ное, но просто-таки странное и, на первый взгляд, бессмысленное.
Однако на самом деле детек тивный сюжет в этом романе – не главное. Это что-то вроде катализатора фабулы, спускового крючка. Новый роман Витковского можно интерпретировать как своего рода анто-логию тем и мотивов, харак терных для автора ставшего бестсел-лером «Любиева». Итак, в «Дровосеке» есть элементы и гей-прозы (увлечение героя местным «качком»), и социально ангажированной (сопоставление Польши «прекрасной» – курорта в  летний сезон, с Польшей «уродливой» – тем же курортом осенью), и ностальгиче-ской, воспевающей тяжелые, хотя по-своему и живописные времена ПНР. Перепевы старого? Ничего подобного! Витковский производит «лифтинг» и «ребрендинг» неоднократно поднимавшихся им самим тем, добавляет щепотку (специфического) детектива, сдабривает хорошей порцией юмора и поливает все это г устым соусом кэмпа. И в очередной раз (теперь уже, наверное, окончательно) доказывает свое мастерство рассказчика. А уж правдоподобен ли детектив… какая разница?

Роберт Осташевский

ФРАГМЕНТ

Наконец мне откры л дровосек – c безу мным ви-дом, в заношенной фланелевой ковбойке и ка л ьсона х. Видимо, он не признава л пи-жам и, по примеру героев советск и х к инофи л ьмов, спа л в подштанника х. Какой контраст с его ж ивописной псевдоэлегантностью летом! Сейчас-то он явно не
притворя лся. Седина, недел ьна я щетина и взлох маченные брови. Волосы торчат из носа и у шей, ни ма лейши х признаков испол ьзовани я триммера. Уж теперь-то ем у бы точно никто не повери л, что ем у сорок п ять. Здорово за п ятьдесят!
Из комнаты сл ыша л ись довоенные пол ьск ие песенк и. О свои х ретро-пристрасти я х он у помина л еще летом, когда мы познакоми л ись – наскол ь-ко здесь у местно это слово. Хозяев так и х домов никогда тол ком не поймешь. В кафе, как ни удивител ьно, зву ча ла песн я Ордонк и. Он сидел у барной стойк и и п я л и лся на свою кру ж ку, а я гада л на кофейной г у ще ж идкого кофе. – К ласс, – броси л он мне.
– ОК, – ответи л я, – я тоже л юбл ю ретро. – Л юбл ю. Пол ьзовател ь Ми ха л это л юбит. Слово за слово мы разговори л ись. Я не вра л, я действител ьно л юби л ста-рые песенк и и старинные позы, жесты и всю эт у манерность. Хотя мне быстро надоеда ло, я начина л ску чать, зады хаться. Но я из поколени я фейсбу ка, мог охотно открыть и л и сбросить дру гом у ссы л ку с как им-нибудь ретро – посмо-трел и забы л. А может, наоборот, может, все это в нас остается – антологи я рас-тет, п у х нет и лопается по швам? Может, мы помним ка ж ду ю присланну ю нам ссы л ку, ка ж ду ю ду рацку ю песенку?
Теперь я стоя л на пороге с чемоданом, а он таращи л глаза, словно у видел при-видение, хотя я его преду преди л о своем приезде. Я привез ем у оригина л ьну ю вини лову ю п ластинку с Зарой Л индер, по-шведск и, записанну ю еще до того, как Гитлер произвел чистку на к иност удии УФА и приш лось побираться в ко-лони я х. Тогда Зару привезл и в гитлеровску ю Германию на рол ь главной дивы, и эта владел ица замков разъезжа ла с чемоданами денег (она не признава ла бан-ков). Мощный стафф, на ю-т убе такого не найдешь.
Он машина л ьно гл янул на сад-пол яну за моей спиной. Погаси л фонарь над деревьями и пол яна исчезла. Поспешно запер решетку, потом крепку ю брони-рованну ю дверь, чтобы не ст удить дом. На три замка. Мне ста ло неу ютно.
Предбанник, видимо, слу ж и л ем у холоди л ьником, т у т бы ло зябко, па х ло вла-гой, старой подворотней и едой. Взгл яд привлека л висевший на стене за яц. (Ас-социации: ру ж ье, охота, браконьерство, он воору жен? Ни за что не прикоснусь к этой пада л и, никто тебе и не пред лагает, есть л и т у т вол к и? У мен я есть нож, надо зарядить ба л лончик!). За яц висел вверх ногами, словно п у чок целебны х трав, а из раскрытого рта торча л розовый язычок. Точно су хой л исток.
Он молча взя л п ластинку, повернулся ко мне спиной, велел разу ться, сн ять и оставить в предбаннике ку ртку, и пошел в комнат у, из которой сл ыша лась до-военна я песенка, а я еще раз гл янул на зайца с высу ну тым язычком, п лотно при-кры л дверь и, при х ватив свой забрызганный грязью чемодан, вошел следом.
На мен я дох нуло теп лом, разница с предбанником градусов п ятнадцать. Вну три бы л дру гой мир. Словно я попа л в стару ю усадьбу. То л и усадьба, то л и меж военное двадцати летие, что-то такое… То л и меж военное двадцати летие, то л и антик варный магазин – на пол ка х старинны х шкафов бы л и ак ку ратно рас-ставлены старые чашк и из Цмелева и фарфоровые стат уэтк и. Модернистск ие лампы в сти ле бау хаус, граммофон, явно настоящий, повсюду развешаны всяк ие коврик и, а на стене над всем этим – карабела! Во всяком слу чае, кака я-то сабл я. И, у вы, часы с ку ку шкой. Откуда вдру г така я безвкусица… немецка я, и л и да же швейцарска я, ку ку шка на па л ьчиковы х батарейка х?! В печке догора л огонь. Ни телевизора, ни компьютера, ни телефона. Зато фу тл яр с золотой трубой! И этот запа х! Знаете л и вы, что огонь имеет довол ьно интенсивный запа х? Тот из вас, кто в ду ше дровосек, отл ично об этом знает. Дровосек – не професси я, это со-стояние у ма. Представл яете себе запа х нагреты х камней в сау не? Гнусавый бас жаловался, что

Оркестр заиграет сентиментальное танго,
И антренез, бедняжку, приглашают все наперебой,
И ей приходится танцевать с этой бандой идиотов,
И слушать их липкие слова…

Так вот, что творится в этом доме! Кстати, до чего ж педерастическое бы ло двадцати летие, есл и так ие м у ж ик и, как Фа л ишевск ий, пел и о себе в женском роде – что они, мол, антренез и выну ж дены танцевать с идиотами…
Первый бл ин комом, но впереди бл инов бы ло еще множество, я см у ти лся, сел за стол, взя л чашку с кофе, котору ю он постави л передо мной, и нача л говорить что-то вроде: ну и к лассно, чудесно, как т у т па х нет огнем, старой мебел ью и чем-то еще, как т у т у ютно, а он не отвеча л и молча л все более выразител ьно. Я тоже у мол к, чтобы не выгл ядеть ду раком. Наст у пи ла пауза. Наконец он спроси л, не буду л и я возра жать, есл и он ненадол го при л я жет на втором эта же.
Но преж де чем отправиться спать, он подброси л в печку еще дровишек, на-рва л газет и порнографическ и х жу рна лов (он сидел т у т взаперти один на один с собой и всей своей сексуа л ьностью дровосека), броси л и х сверх у и попроси л мен я пригл ядеть, потом у что, мол, не л юбит спать, когда печка остается без при-смотра.
– Да кто же л юбит?, – зевнул я себе под нос, потом у что пон я л у же, что т у т от мен я не ж ду т ни риторик и, ни дик ции. Никто не собирается слу шать про мен я л юбимого, придется попридержать свой эгоцентризм. Я всего л ишь истопник, работаю в котел ьной. И ладно. В мои обязанности входит топить п л ит у в ку х не, за ж игать закопченну ю масл яну ю печку и топить печу рку порнографией, гол ы-ми бабами.
За ок ном реза л и свинью. Роберт бу рк нул, что это ору т фазаны, никак не у го-мон ятся в этом году. Но олени еще х у же. Непода леку есть пол яна (а где т у т нет пол яны?) и на ней эти бл яди устраивают гон. От этого мож но сви х ну ться. Это акустическ ий армагеддон. Видимо, когда-то они занима л ись этим на той пол я-не, котора я теперь притворяется его садом. При ходится пол ьзоваться беру ша-ми, которые он полож и л вместе с чистым полотенцем мне на т у мбочку у кровати под лестницей. А мне, наоборот, каза лось, что это прекрасно, во всяком слу чае, считается, что это прекрасно, есл и у оленей гон – к итч и красота. Посмотрим. Но не успел он у йти, как я у же заснул на своем ма леньком диванчике под лест-ницей. Я не собира лся спать, при лег тол ько на секу нду, одетый, и из мен я т у т же испари л ись все варшавск ие стрессы, дол га я, почти десятичасова я дорога, ст у-дент, сдававший экзамен по анатомии в тюрьме, триста шестьдесят п ять судоку, вороны за ок ном, улетающие в холодные страны, остановк и по требованию, Ра-дио Х ит. Глу по полу чи лось – приеха л, пообеща л присмотреть за печкой – и за-снул. Но об этом я смог у поду мать л ишь просну вшись.