Сатурн

«Сатурн» – блестящее, многоплановое произведение, в которой задействовано сразу несколько повествовательных схем. Преж де всего, перед нами современный биографический роман, посвя-щенный фиг уре и творчеству Франсиско Гойи. Вместе с тем, равно-правным героем повествования является человек, практически не знакомый сегодняшнему читателю – единственный сын гениально-го художника, Хавьер. Наконец в какой-то момент на сцене появля-ется и третий персонаж – Мариано, сын Хавьера и внук Франсиско. Таким образом, в «Сат урне» доминирует литерат урный вымысел, свободно оперирующий фак тическим материалом, который можно найти в биографиях великого испанца и трудах, посвященных его эпохе. Кроме того, это и семейная сага, эмоциональный стержень
которой представляют эдипов комплекс и драма нереализованного отцовства. «Сат урн» – так же и универсальная повесть о художни-ке, временами обращающаяся в искусствоведческое эссе. Кроме
того, в сюжетную канву врезаются многочисленные экфрасисы (литерат урные описания художественных полотен), с одной сто-роны, выполняющие функцию контрапункта, с другой – служащие комментарием к происходящему. Все эти жанры и смысловые поля сходятся в одной точке – попытке постичь наиболее загадочное произведение Гойи: цик л фресок, известный под названием «чер-ные картины». Яцек Денель, по его собственным словам, исходит из гипотезы, что автором этого позднего цик ла на самом деле являет-ся сын Гойи, который – уже после смерти отца – воплотил в «Черных картинах» семейную историю и отразил сложнейшие отношения с Франсиско – деспотом, сластолюбцем и мифоманом. Другими словами, в  одной из картин, озаглавленной «Сат урн, пожирающий собственных детей», Хавьер запечатлел самого себя. Не совсем по-нятно, каким образом удалось сильному и деспотичному отцу «со-жрать» сына – именно поэтому автор и предпринимает своего рода литерат урное «расследование». Одна из наиболее оригинальных версий – «открытие» бурного гомосексуального романа Франсиско Гойи: возможно, дело в том, что сын – неудачник и меланхолик, отре-шившийся от радостей жизни – не позволил художнику окончатель-но покончить с гомоэротическими пристрастиями. Это лишь одна из гипотез. Подобных загадок в книге множество, а сам писатель далек от прямолинейных выводов.

Дариуш Новацкий

ФРАГМЕНТ

(говорит Хавьер)
Я появи лся на свет на ул ице Разочаровани я. Л ишь в возрасте восьми и л и десяти лет, спрятавшись одна ж ды в к ладовой, я усл ы ха л, как наша ку харка объясн яет точи л ьщику историю этого названи я: давным-давно четверо ма хо1 гна л ись по нашей ул ице за юной красавицей – вот т у т, прямо под ок нами нашего дома, кото-рый в то врем я еще не бы л построен, вдол ь витрин лавочк и с ду хами и золотыми меда л ьонами, котора я еще не откры лась и в которой еще не воцари лся старый дон Фел ициано, да что там, он еще тогда и не роди лся; так вот, ста ло быть, бежа-ла эта деву шка – о-о-о, как она бежа ла! – а эти ма хо гна л ись за ней – о-о-о, как они гна л ись! – и вот, наконец, настигл и; и така я страсть к ипела в эти х парн я х, что они изорва л и на деву шке п латье, содра л и манти л ью и ша л ь, скрывавшу ю л ицо – и засты л и, словно изва яни я. Потом у что из-под атласа и камчатой ткани показа лось зловонное тело, обтяну тый высох шей кожей череп с оска ленными желтыми зубами. Ма хо броси л ись нау тек, а тело мгновенно обрати лось в пра х, вместе со всеми ленточками и оборками. С тех пор ул иц у и прозва л и ул ицей Ра-зочаровани я. Так рассказыва ла ку харка: подбочен ясь, она стоя ла, ру м яна я, оза-ряема я снопами искр (я под гл ядыва л из к ладовой в замочну ю ск ва ж ину) перед точи л ьщиком, а тот, не знавший этой истории, поскол ьку бы л не из Мадрида, по очереди прик ладыва л к колесу нож и и нож ницы, поддак ива я и что-то пригова-рива я в пауза х меж ду скрежетом мета л ла. Но я глубоко убеж ден, что отец – да же есл и и не сказа л этого, да же есл и не произнес эти слова среди прочи х прок л я-тий, которые обру шива л на мен я – всегда счита л, что ул ица называется так по-том у, что на ней появи лся на свет я, Хавьер – в этом доме, в а л ькове на втором эта же, в к вартире портретиста и заместител я директора Королевской мануфак-т у ры гобеленов Санта Барбара, а в скором буду щем королевского х удож ника Франсиско де Гой я-и-Лусьентес.

(говорит Франсиско)
К том у момент у, когда Хавьер появи лся на свет – еще на Ка л ье де Десенганьо – старшие дети у же у мерл и; и первенец, А нтонио, и второй сын, Эусебио, и ма-л ыш Винсенте, и Франсиско, и Херменги л ьда; Марии дел ь Пи лар2 не помогло да же им я Сарагосской Девы, опеке которой мы ввери л и свое дитя. Я никогда не рассказыва л Хавьеру – потом у что в то врем я стара лся не ба ловать детей, жела я
воспитать сына настоящим м у жчиной, не то, что теперь, когда я ста л м ягкосер-дечен – старый гриб, слезл ивый дож девик, ко всем у прочем у еще и глу хой, как пень, что очень кстати, когда вокру г визж ит детвора – так вот, я так и не расска-за л Хавьеру о том, что когда Ла Пепа, родив его, лежа ла в постел и – изм у ченна я, черные локоны прик леи л ись к потном у лбу, на котором падавший из ок на свет словно бы нарисова л свинцовыми бел и лами бол ьшое п ятно – я броси лся в го-род и крича л всем знакомым и незнакомым, что нет в Мадриде ничего и никого прекраснее моего ма л ьчика.
Потом мы дела л и еще попытк и, полага я, что Хавьер недол го задерж ится на этом свете. Моя, светлой пам яти, су пру га, Хосефа Байеу, и л и попрост у Ла Пепа, есл и не наря жа лась, то лежа ла в постел и – и л и в рода х, и л и с очередным кровоте-чением после очередного вык идыша, в точности как королева Мари я-Лу иза – один мертвый ребенок за дру гим. Как-то я да же попробова л сосчитать – выш ло два десятка. Но вы ж и л, у вы, тол ько Хавьер. К сожа лению тол ько и к сожа лению, Хавьер.
(…)

(говорит Хавьер)
Хорошо ем у там – во Франции. Все так говорят. Сидит себе, вдовец, сбежавший от моги л ы жены, довол ьный старый л ис, разж иревший барсу к, седой глу харь, ма л юет всяку ю еру нду, как ие-то финтифл юшк и, миниатюрк и на слоновой ко-сти, картинк и; Леокади я готовит ем у еду, заботится, яблочк и на кусочк и наре-зает – собственнору чно, потом у что из ру к слу жанк и ем у, видите л и, невкусно, – а после отдается ком у попа ло, благо, возмож ностей в Бордо предостаточно: недавно, говорят, с как им-то немцем связа лась, который и знать не знает, что она вовсе не така я weiss3, какой хочет казаться. Росарио – а х, прошу прощени я, Бо-ж ья коровка, он ведь называет ее иск л ючител ьно «Бож ьей коровкой» – сидит рядом и они «вместе творят». Он легк им дви жением ру к и что-нибудь рисует – отнюдь не всегда, кстати, это картинк и, под ход ящие д л я ребенка ее возраста (да же у читыва я, что мать у Росарио верти х востка, и девочка много чего в ж изни повида ла), а она неу мело пытается копировать. Ту т у нее крива я вместо прямой, там – пряма я вместо кривой, но главное – все л инии ску чные. Ску чные, одно-образные, невыразител ьные. Потом старик берет дру гой л ист и – я так и ви жу это – бормоча что-то себе под нос, он ведь вечно что-то бормота л, во всяком слу чае, с тех пор, как ста л глох ну ть, одним росчерком превращает бу маг у в кар-тинку: вол шебница летяща я со скака л кой, старый рогоносец с молодой жену ш-кой (отц у и невдомек, что полу чи лся автопортрет), висел ьник в петле, словом: идеа л ьна я картинка, на котору ю момента л ьно найду тся поку пател и. И про-тягивает своем у убл юдку. А девочка, морга я, суетясь возле него на ст ул ьчике, беспрерывно ул ыба ясь и высовыва я ма леньк ий язычок (как у ящерицы – небось,
материно наследство), «к ладет тени»: своим т у пым карандашом штри х ует ск ладк и п латья, фрагменты фона, шевел юры. А старик командует – «светлее», «темнее», «светлее». И труд ясь так, чрезвычайно довол ьные собой и дру г дру-гом, они превращают произведение искусства в мазню, из которой разве что самокру тк и делать.

(говорит Франсиско)
Хорошо мне т у т – во Франции, хоть и п лохо мне т у т – в старости. Когда сол нце светит ярко (п усть и не так ярко, как в Мадриде), глаза вид ят лу чше, и я са жусь рисовать. Бол ьшие полотна мне у же не оси л ить, впрочем, я и хожу-то с трудом – есть здесь один молодой человек, бежавший из Испании, де Бру гада, он прово-дит с нами много времени и сопровож дает мен я на прог ул ка х, и да же приноро-ви лся со мной разговаривать – не так, как преж де, при помощи записок, которые мне трудно читать, а ру ками, по системе Боне. Позавчера я его отру га л за это, а то разма х ивает лапами, словно желает продемонстрировать всем и ка ж дом у, что старик Гой я не тол ько едва к лешн ями шевел ит, так еще и глу х, глу х, глу х, как пень, как камень, как к исть, как замок, как ку ча стары х тряпок, ож ивл яемы х при помощи черной магии. От мен я, видимо, вон яет мочой, потом у что с мочевым п узырем проблемы, но сам я этого не замечаю – нос у же не тот, что чуя л прохо-дившу ю мимо ок на сочну ю «к иску»… ви жу тол ько, как окру жающие морщат-ся, стоит мне подойти побл и же, причем, боясь мен я обидеть, они делают вид, что все в порядке, что еще более у низител ьно. Я ношу три пары очков. Три пары очков на одном носу. Отнюдь не самом кру пном. Зрение мен я подводит, ру ка тоже. Всего мне недостает – кроме вол и.


1 Махо – испанские щёголи из простонародья в 18-19 вв. Служили излюбленным объектом изображения Гойи.
2 букв. «Столбовая Мария» (по легенде, когда апостол Иаков проповедовал в Сарагосе, над колонной, стоящей на берегу реки Эбро, он увидел образ Девы Марии. Впоследствии на этом месте был построен собор Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар).
3 Здесь – белая и пушистая. Игра слов: фамилия Леокадии, матери внебрачной дочери Гойя – Вейсс (нем. «weiss» – «белый»).