Остров-ключ

«Существование исторического репортажа оправдывает только его связь с современностью», – сказала Малгожата Шейнерт в одном из интервью. В данном случае таким «сов-ременным аспектом» является многонациональный и по-ликультурный облик сегодняшней Америки. Ее genius loci родился именно на Эллис-Айленд, где на протяжении почти столетия решали, кто из вновь прибывших достоин назы-ваться американским гражданином, а кто нет. Через остров – пункт приема иммигрантов – прошли миллионы человек, и примерно шесть процентов из них были вынуждены вер-нуться домой.
Хотя на написание этой книги репортера вдохновили пись-ма польских эмигрантов, главные герои «Острова» не они, а, прежде всего, те, кто принимал пришельцев или – по тем или иным причинам – отсылал обратно. Книга Малгожаты Шейнерт рассказывает истории нескольких комендантов
острова, переводчиков, врачей, так называемых «матрон» – социальных служащих, опекавших женщин, и легендарного фотографа Августуса Шермана. Значительная часть персо-нала остров сознавала что участвует в событиях историчес-кого значения и поэтому оставила бесчисленное множество свидетельств, хранящихся в библиотеке на Эллис-Айленд.
Именно на этих документах, цитат из которых немало в «Ос-трове», основывалась Малгожата Шейнерт. Однако автор дает свою версию событий, высвечивает те или иные эпизоды или предметы (как, например, крючки для застегивания пу-говиц). Автор выбирает фигуры второго или третьего плана,
прослеживая не только судьбу Энни Мур, ирландки, первой прибывшей на остров, но также историю Паулы, страдавшей легкой степенью умственной отсталости, принятой услов-но и на протяжении многих лет вынужденной отчитываться и демонстрировать прогресс в развитии. Сюжет Паулы впи-сывается в более широкую проблему – критерии принятия решения и методов оценки способностей и потенциальной пользы кандидатов в американцы. Ведь если один из членов большой семьи требованиям не отвечал, его могли отделить от остальных родственников – на Эллис-Айленд произошло
немало чудовищных трагедий.
Сосредоточившись на сюжете селекции иммигрантов, Мал-гожата Шейнерт мастерски отбирает необъятный материал. В этой небольшой книге значима каждая фраза, и всякая де-таль вырастает до ранга символа. Что вовсе не означает, буд-то книге Шейнерт свойственен пафос, которым порой стра-дают исследования подобного масштаба. К достоинствам автора можно отнести также легкость пера, чувство юмора и тонкость восприятия. Малгожата Шейнерт – не просто ре-портер, это подлинный художник репортажа.

Марта Мизуро

ФРАГМЕНТ

иммигранты, которые входят в большое зда-ние с бесчисленными окнами, крутой крышей и островерхими башенками, напоми-нающее скорее приморское казино, чем контрольный пункт
для несчастных, ощущают под ногами то же, что все последние недели на палубах своих кораблей – крепкие доски. Материалы доставили из штатов Северная Каролина и Джорджия – пол сосновый, стены из сосны и ели, так что вчерашние сельча-не и жители маленьких городков вдыхают привычный запах
леса и родного дома. Предполагалось, что фирма «Шеридан и Бирн» обошьет внешние стены нержавейкой, однако неиз-вестно, выполнила ли она заказ. Учитывая дальнейшие собы-тия – вряд ли.
В длину здание насчитывает четыреста футов (почти сто двад-цать два метра), в ширину – сто пятьдесят футов (более сорока пяти метров). В нем имеется центральное паровое отопление, проведено электричество, соблюдены все существующие на тот момент санитарные нормы. Как утверждает газета «Харперс Уикли», это здание может принять десять тысяч иммигрантов в день. Потом выяснится, что это преувеличение. Пять тысяч в день на Эллис-Айленд – катастрофа. Но все равно это, пожа-луй, величайший караван-сарай в мире.
Как только его назначили комиссаром острова, полковник Вебер стал тщательно подбирать себе команду. Прежде всего он отправился в Кэстл Гарден. Инкогнито, просто смешав-шись с толпой. Полковник увидел перепуганных людей, кото-рых дергали за рукав мошенники и комбинаторы всех мастей. Присмотрелся к иммиграционным служащим и познакомился с человеком, который вызвал у него доверие. Вскоре получи-лось три списка. Положительный – работников честных; ней-тральный – работников, о моральных качествах известно мало; и черный – работников, которым на Эллис-Айленд не следует поручать ничего.
[…]
Петер Макдоналд, например, – служащий из положительного списка в Кэстл Гарден. Он уже двадцать лет при багаже. С ходу может определить, из какой тот прибыл страны. О его проис-хождении знает больше, чем о своем собственном. На момент открытия новой камеры хранения, которая способна вместить мешки, чемоданы и сундуки двенадцати тысяч пассажиров, Пе-теру Мацу, так его тут называют, исполнилось сорок три года. Он знает, когда родился – в 1849 году, – но не знает, где это
произошло: в Ирландии, в Нью-Йорке или в Фолл-Ривер, штат Массачусетс. Не знает Петер и кем были люди, воспитавшие его – родителями или их друзьями, взявшими мальчика после смерти матери.
Носильщик Петер Мац, облаченный в круглую форменную фуражку, белую рубашку и брюки на помочах (местечко теплое, так что Петер уже обзавелся небольшим пузом), направляет
движение имущества, прибывшего со всех концов света. Неко-торые из его наблюдений самоочевидны, но кое-что Петера по-прежнему удивляет. Например, он привык к тому, что каждая нация по-своему обвязывает веревками свои мешки – и знает, какие петли и узлы сделаны в близкой его сердцу Ирландии (откуда родом жена Петера), а какие – в Швеции, Италии или Швейцарии.
Наиболее громоздкий багаж у датчан, шведов и норвежцев. Петеру кажется, что эти тащат с собой больше других: матрасы, перины, кровати, ящики, кухонные стулья, и хотя им объясня-ют, что перевозка всего этого скарба на место назначения бу-дет стоить целое состояние, они цепляются за него, как за саму жизнь. Английские и французские чемоданы выглядят лучше других и, без сомнения, наиболее современны. У греков и ара-бов гигантские, словно горы, узлы – набирают пятьсот-шесть-сот фунтов разных вещей и заворачивают эту кучу в ковры или платки. Чтобы поднять такой багаж, иной раз нужно человек шесть.
Петер, который стоит на страже чемоданов и мешков, и воп-реки закону вероятности утверждает, будто еще ни разу ничего не потерял, удивляется поведению поляков. Правда, в путевых
документах они записаны русскими, австрийцами или немца-ми, но проработав столько лет в Кэстл Гарден, Петер Мац раз-личает языки на слух. Так вот, люди, говорящие по-польски, не любят сдавать багаж в камеру хранения и повсюду таскают его с собой. Особенно они берегут перины. Несут их на голове или на плече, поддерживая одной рукой, в то время как другая во-лочет сундук с цепляющимися за него детьми.
За потоком людей и вещей пристально следит также док-тор Виктор Саффод, которому предложили на Эллис-Айленд должность врача. Он приплыл на собеседование, но еще рано,
и Виктор присматривается. Наблюдатель он очень вниматель-ный. И настолько зачарован картиной, увиденной на Эллис-Айленд, что готов согласиться на гораздо меньшую зарплату, чем та, которую он имеет сейчас, только бы познакомиться с этим необычным местом поближе. Виктор догадывается, что
от него потребуется весь его профессионализм. И сам себе признается, что его привлекает форма врача иммиграционной службы, похожая на мундир морского офицера. Как и Петера Маца, его, например, поражает то, что иммигранты не хотят расставаться со своим скарбом, а, будучи хирургом, он замечает также опасные последствия этого упорства. Полбеды, если тебя протаранит плетенная корзинка, ведь ива все же гибкая и не ребер не поломает. Хуже, когда напирают ящики и коробки,
явно набитые железом. Следует также держать ухо востро при столкновении с большими мешками, которые несут сильные руки славянских девушек. Тюки на вид мягкие и пушистые, но
помимо пары перин, похоже, заключают в себе несколько реше-ток для гриля, железные чайники или горшки и всевозможные другие практичные восточно-европейские пожитки.
Стоит девушке резко повернуться, каждый, кто имел несчас-тье очутиться поблизости, собственным телом ощутит энергию, которую приобретает груз при развороте. Противнее всего, по мнению доктора Сэффорда, – излюбленные Петером Мацем аккуратные английские сундучки – они не просто твердые, но имеют еще и окованные углы, так что способны нанести серь-езное увечье. Натура творческая, Виктор Сэффорд способен глазами воображения увидеть спрятанное в перинах железо и представить себе мощь удара мнимого пуха.