Дождись новолуния

В романе Петра Войцеховского случиться может все или поч-ти все. Кандидат в русские цари оканчивает свои дни пова-ром в венском ресторане. Работавшая на польскую разведку агентша, которую готовили на роль будущей царицы, пре-вращается в примитивную торговку азиатскими подделками фирменного белья. Исключенный из американского воен-ного вуза польский офицер оказывается участником воен-но-научного проекта, направленного на манипулирование временем и биологическими процессами. Умершую девушку оживляют с помощью медицинских экспериментов… И это лишь небольшая часть сюрпризов, которые ожидают чита-телей пространного романа. Сюжетная канва повествования отсылает к political fiction. Действие книги, заставляющее ге-роев перемещаться из одной точки земного шара в другую, разыгрывается в ближайшем будущем: ситуация в России все больше дестабилизируется, а по-тому Запад, сообща с Соединен-ными Штатами, решает принять меры. Аналитики убеждены, что ситуацию на Востоке можно вы-править лишь путем реставрации монархии. Начинаются разведы-вательные маневры и политичес-кие игры, разрабатываются более или менее фантастические ходы.
В шпионско-политические аферы оказывается вовлечена пара поляков – Михаил и Людка. Когда-то они были вместе, затем расстались, утратив при этом смысл и радость жизни. Книга Войцеховского – не только насыщенная внезапными сюжетными поворотами вариация на тему будущего плане-ты и запутанных польско-русских отношений, но и – а быть может, и прежде всего – история молодых людей, которые, несмотря на затягивающий их безжалостный водоворот исто-рии, пытаются обрести цель жизни и обычное человеческое счастье. Войцеховский написал роман «два в одном»: адресо-ванный как страстным пожирателям фабул, что ценят прежде всего стремительное, полное неожиданностей действие, так и читателям, настроенным на более глубокую рефлексию.

Роберт Осташевский

ФРАГМЕНТ

То был тяжелый день. Августовская жара, в консульстве – заполнение всевозможных анкет, собеседование с секретарем, собесе-дование с консулом. Секретарь, жирный аппаратчик предпенсионного возраста, с красными глазками, не-бось, после какой-нибудь пьянки. Консул – молодой, высокий и худой блондин с основательными залыси-нами, в очках с золотой оправой. Учтивый, хорошо владеющий польским, изъяснявшийся прекрасным русским, когда они перешли на этот язык. Обе встречи – по одному сценарию любезной беседы. Повторяе-мые многократно банальные вопросы и повторяемая многократно критика польских СМИ. Какое ей дело до всяких провокаций, до того, что в каком-то музее швырнули на пол флаги с серпом и молотом. Топчут их или не топчут? Стоило ли говорить, что по ней, так всеми флагами вместе взятыми можно полы мыть? Что польским, что русским. Серп и молот были на шлемах советских солдат, которые умирали за Польшу. Про-шу прощения, это когда было? Ей наплевать на эту доистоическую эпоху, но здесь с подобным лучше не высовываться. Димитр. Димитр. Ее мантра, а у Димит-ра имелось бы собственное мнение на этот счет. Она вспомнила недавний разговор в кафе на Беднарской. Перед этим они гуляли по Старому городу, видели тор-говцев русскими сувенирами.
Ушанки с красными звездами, матрешки, награды.
Потом пили охлажденный кофе.
Димитр говорил, что большевики были чумой Рос-сии. Но все равно грустно, что знамена, под которыми
погибали несчастные русские, валяются на земле ря-дом с арбузами и «Камасутрой». Те красные знамена, с серпом и молотом, казались вечно победными. Теперь их можно купить в антикварных магазинах, даже на базарах, вместе с поддельными буденовками, бюста-ми Ленина и орденами героя Советского Союза. Где же гордость? Где величие?
Новые русские – это не новые русские, это новая Зо-лотая Орда. Так он сказал, но не объяснил, ни почему, ни что такое Золотая Орда.
Он говорил, и она чувствовала его открытость, чувс-твовала, что у него и в мыслях нет производить на нее какое-нибудь благоприятное или, не дай бог, велико-русское впечатление.
А здесь занимались тем, что производили благопри-ятное и великорусское впечатление. Под конец затя-нувшегося визита к консулу она узнала, что через пару часов ее ждет очередная дипломатическая пытка – ей устроили встречу с Сергеем Ковалевым, бывшим за-щитником прав человека, и этими самыми монархис-тами, которых ей не удалось повидать в России.
Людка восприняла это довольно спокойно – вопрос тренинга.
– В целях прояснения ситуации разрешите поинте-ресоваться: в каком качестве я с ними встречаюсь?
–В качестве Людмилы Павловны Годуновой, дочери представителя знатного рода, жертвы коммунистичес-ких репрессий, – ответил консул. – Ведь я согласился принять вас именно потому, что вы дочь Павла Андрее-вича. Россия должна знать и уважать свою историю.
Консул вывел Людку на шикарную лестницу, и там вдруг остановился так близко от нее, что она подумала: сейчас поцелует.
–Похоже, судьба демократии в России решена, – ска- Похоже, судьба демократии в России решена, – ска-зал консул почти шепотом. – Вопрос каких-нибудь не-скольких месяцев, так утверждают специалисты.
Сразу после этого на оперативном заседании у пол-ковника Захария Людке пришлось подробнейшим об-разом рассказать о визите в посольство. А позже, слов-но иллюстрируя фразу о судьбе демократии, Захарий показал ей дайджест телематериалов о России. Якобы это были самые свежие новости, но Людке казалось, что некоторые из них она видела раньше и еще рань-ше, и теперь смотрит во второй или третий раз.
CNN: Результаты облавы на рыночных спекулянтов – десятки трупов. Танки разрушают баррикады, возве-денные демонстрациями голодающих. Было. EuroNews: В Думу вступает боевая дружба краснодарских казаков при полном параде – папахи, ордена, сабли на боку; с нагайками они двигаются на либеральных депутатов. Тоже видела, кажется, с месяц назад. BBC: На митинге перед церковью выступают представители монархи-ческих объединений – Всероссийской монархистско-националистской партии и Российской конституци-онно-монархической партии демократов. Перепалка между сторонниками этих двух партий. Они колотят друг друга древками транспарантов. Кто-то мечется по площади с портретом Сталина на палке. Deutsche Welle: Через овраги, заваленные останками гигантских грузовиков, спешат толпы казаков в традиционных костюмах, пеших и конных. Атаманы с саблями наголо погоняют. На шоссе казацкие патрули останавливают автобусы и «мерседесы». Реквизиции, перепалки, горит автомобиль, который столкнули на живую изгородь. А затем – репортаж о судьбах флотилии подводных атомных лодок, о базе в Андреевке под Мурманском, о могильниках с ядерными отходами, об офицере, кото-рый позволил французской киногруппе снять репор-таж, интервью с теми, кто водил грузовики на ядерную помойку, в комментарии говорилось, что офицер по-гиб – несчастный случай.
Они немного опоздали в министерский особняк на улице Фоксаль, но это оказалось даже к лучшему.
Ждали в большой гостиной, за дверью маячило не-что в голубых тонах, кейтеринговый прием. Людмила
в серо-стальном пиджаке и черной юбке выглядела очень официально, только прическа и декольте у нее были в более молодежном стиле. Она вошла – прямая, серьезная, словно не слыша одобрительных возгласов, которые посыпались из рядов монархистов. После презентаций Людка уверенной походкой подошла к столу с микрофонами, и только тогда позволила себе улыбнуться в знак приветствия.
Она постучала в микрофон.
–Слышно, работает? Хорошо. Сейчас я отвечу на ваши вопросы, разумеется, касающиеся проблем,
о которых я вправе говорить свободно. Но для начала я сама хочу кое о чем вас спросить. От высокопостав-ленного представителя власти Федерации, чье имя я открыть не могу… то есть от человека хорошо инфор-мированного я узнала, что судьба демократии в России решена, более того, в данной области мнения экспер-тов сходятся. Вопрос нескольких месяцев, – так мне сказали. Кто-нибудь может это прокомментировать? Улучшатся судьбы демократии в России или ухудшат-ся? Демократия исчезнет или расцветет? Кто ответит? Пожалуйста, профессор Егоров. А затем возьмет слово атаман Исмаилов-Бухарский.